В феврале 1917 года в России свергли самодержавие. Было образовано Временное правительство. Одновременно с ним создавались и советы рабочих, солдатских, крестьянских депутатов. В стране началось так называемое двоевластие.

На места Временное правительство назначало своих комиссаров. Комиссаром Усманского уезда был назначен П.М. Охотников. Платон Михайлович был крупнейшим землевладельцем уезда. Его земли частично находились на территории нынешней усманской Березняговки и добринской Ольховки. Назначение его на должность уездного комиссара крестьянство встретило неодобрительно. И на этом посту он пробыл чуть более месяца. 29 апреля 1917 года в Усмани состоялся первый крестьянский съезд, который потребовал смещения с должности уездного комиссара Охотникова.

Вскоре усманским уездным комиссаром был назначен Русанов. А в уезде было неспокойно. Крестьяне требовали землю. Созданные так называемые продовольственные и земельные комитеты поддерживали это требование. Одним из первых попытку захватить барскую землю предпринял продкомитет в имении Вельяминовой. Она направила телеграмму на имя министра внутренних дел Временного правительства. 12 июня заместитель министра внутренних дел Урусов из Петрограда телеграфировал губернскому комиссару, что «сдача имения» продкомитету может привести к гибели племенного скота и конного завода в имении Вельяминовой.

В июне начались бесчинства местного населения в Приусманском и Куликовском лесничествах. Местное население самовольно производило порубку леса, пасло скот и при этом «уничтожались молодые посадки». Уездный комиссар Русанов просил губернского комиссара о присылке в уезд 15 конных солдат. В это время большим авторитетом у крестьянства пользовались эсеры, выступавшие с программой «социализации земли». Во главе усманской уездной земельной управы стоял эсер Николай Иванович Комяков, его заместителем был тоже «убежденный» социалист-революционер Ефим Прокофьевич Малахов. Был эсером и исполняющий обязанности секретаря Михаил Матвеевич Никулин. А член управы Г.Б. Баскаков принадлежал к уездному крестьянскому союзу. Среди горожан авторитетом пользовались конституционные демократы (кадеты). Их лидером был бывший городской голова Ф.В. Огарков. Силы большевиков были разрозненны, и их влияние частично распространялось на рабочих немногочисленных предприятий Усмани и солдат 212-го полка.

А положение в уезде с каждым днем становилось все «тревожнее», о чем отмечалось 7-9 августа на заседании Тамбовского губернского земельного комитета. К этому времени в уезде во всех волостях были организованы земельные комитеты, но «работа в них идет пока слабо», был «большой недостаток средств». Для пополнения бюджета было введено самообложение по 50 копеек с арендной десятины арендатора и с владельца. В то же время «никакой тенденции к разрушению культурных хозяйств нет». Крестьяне, наоборот, якобы «признают необходимость сохранить в целости культурные имения с оборудованием их, передав под наблюдение агрономов. Так сохранено имение кн.(язя) Вяземского…».

Вместе с тем арендная плата за землю в уезде была высокой – от 14 до 23 рублей за десятину. Заработная плата на «своем продовольствии» (питание – Вед.) у мужчин-батраков составляла восемь рублей, у женщин – пять рублей. Волостные земельные комитеты имели полное право изменять эти цены, и при этом отмечалось, что в уезде «спекуляций с землей нет». Но вместе с тем на заседании было сказано, что захваты (земли – Вед.) есть под влиянием большевиков…».

Но это было затишье перед грозой. 23 августа в имени князя Л.Б. Вяземского «Лотарево», куда входила и нынешняя добринская Ольшанка, произошли беспорядки. Борис Леонидович, построивший на свои средства в Коробовке лучшую больницу в России, был схвачен местными крестьянами и отправлен в ближайшую станцию Грязи, где зверски был убит солдатами-дезертирами, проезжавшими в воинском эшелоне.

Местные крестьяне, дорвавшиеся до княжеского винного погреба, устроили погром одного из самых образцовых имений. Все попытки даже усманского уездного комиссара Русанова с 40 солдатами, начальником милиции удержать погромщиков окончились неудачей. Начался погром и имения Вельяминовой. Председатель усманской уездной земской управы П.М. Охотников и заместитель председателя уездного исполкома Романовский телеграфировали губернскому комиссару 24 августа о погроме имения Вяземского, об обезоружении лотаревского патруля из 30 человек и перешедшем на сторону погромщиков и просили «серьезных ответственных вооруженных сил».

А 28 августа состоялось заседание усманского уездного исполкома. Оно началось в половине двенадцатого дня и на него явилось 33 человека. Именно на этом заседании «по предложению некоторых членов комитета решено рассмотреть в первую очередь вопрос о происшедших в уезде беспорядках…». Уездный комиссар Русанов заявил о сложении с себя полномочий.

И хотя «имения князя Вяземского и Вельяминовой объявлены для успокоения населения государственной собственностью и взяты в ведение земельного и продовольственного комитетов», но «волнения распространяются и на другие части уезда». Беспорядки начались в имениях Бородина и Шанина, на заседании была зачитана телеграмма из Плавицы о происходящих там незаконных арестах землевладельцев. На заседании выступил и руководитель местных большевиков, некогда меньшевик Николай Исполатов, заявивший, что «происходящие неорганизованные выступления объясняются остановкой в ходе организованной революции». По мнению бывшего земского врача, «политика Временного правительства временами реакционна».

Большевик Исполатов.

Большевик Исполатов.

На это обвинение Романовский и Хомаков заявили, что Временное правительство поддерживается, ему доверяют, и долг каждого гражданина — объединиться вокруг правительства. Трудно сказать, до какой степени произошел бы накал страстей, если бы из редакции «Усманской газеты» не принесли бы телеграмму министра-председателя Керенского о выступлении-мятеже генерала Лавра Корнилова…

29 августа губернский комиссар Временного правительства Ю.В. Давыдов в телеграмме на имя елецкого прокурора писал, что в имении убитого князя Вяземского «водворен полный порядок» и просил «произвести арест подстрекателей к убийству из местных крестьян», имена которых были известны, но остановить нарастающий вал аграрных беспорядков в уезде было уже невозможно. Начались беспорядки сразу в двух волостях – Дмитриево-Дуровской и Нижнематренской. Крестьяне начали захват не только помещичьих, но и купеческих земель. Постоянно проходили потравы частновладельческих посевов и лугов. А некоторые помещичьи дома просто разрушали. Погром начинали с печи, а заканчивали захватом имущества. Инициаторами таких погромов часто выступали зажиточные крестьяне, старавшиеся «выкурить» своего конкурента-помещика. Немало культурных ценностей, начиная от богатых библиотек до собраний картин, было предано огню.

Надежда на солдат 212-го полка при подавлении аграрных беспорядков была бессмысленна, ибо они были распропагандированы большевиками. На территорию уезда были введены казаки, юнкера. По сельским дорогам пылили броневики, скакали с нагайками казаки. Но это уже были не 1905-1907 годы. Власть по сути оказалась в руках Усманского уездного Совета, возглавляемого большевиком Исполатовым. Он заявил командиру карательного отряда, что в случае стрельбы по бунтующим крестьянам он двинет против казаков и юнкеров 212-й полк и отряды рабочих Красной гвардии. А это была весьма внушительная сила, с которой решено было не связываться. Уже в августе большинство мест в Усманском уездном совете захватили большевики, и его возглавил все тот же Исполатов.

Захватившие власть в совете большевики вели себя как узурпаторы. Они отменяли любое распоряжение городской управы, газета тоже оказалась в их руках. Городской голова Ф.В. Огарков доносил, что Совет в городе Усмани занимается большевистской пропагандой, игнорирует власть Временного правительства на местах, поощряет революционную инициативу масс. Федор Васильевич просил командующего войсками Московского военного округа принять меры к прекращению роста анархии, беспорядков в городе и уезде. Но Временное правительство уже было бессильно бороться с любым проявлением анархизма, оно агонизировало.

На Второй Всероссийский съезд Советов в Петроград отправился руководитель усманских большевиков Исполатов. Перед его отъездом 16 октября состоялось совместное заседание уездного совета и полкового комитета 212 полка, где была принята резолюция о прекращении войны, передачи всей власти советам. И хотя Исполатов не принял участия в большевистском перевороте, но зато встретился с вождем большевиков Лениным. Он порекомендовал Исполатову немедленно брать власть в городе и уезде. Прибыв в уезд, тот развернул бурную деятельность. Были захвачены городские телеграф и почта. В 212 запасной пехотный полк большевики назначили своего комиссара, без подписи которого ни один приказ не считался действительным.

А 8 ноября с балкона одного из зданий Усмани Исполатов объявил о переходе власти к Совету, по сути, к большевикам.

Н. Исполатов провозглашает Советскую власть в Усмани. Художник Н. Даньшин.

Н. Исполатов провозглашает Советскую власть в Усмани. Художник Н. Даньшин.

С приходом к власти большевиков уезд вновь охватил страшный аграрный погром. Этому способствовал и Декрет о земле. Все попытки эсеров прекратить в какой-то степени эту вакханалию не имели успеха.

Собравшийся в конце ноября в Добринке крестьянский съезд сместил Исполатова, за расхищение имущества он должен был быть предан суду. Был избран председателем Усманского уездного совета Ф.Д. Сорокин-Ковалев. Но на стороне Исполатова был гарнизон и красногвардейские отряды. И при помощи их он и расправился со своими противниками. Размах крестьянского движения в уезде напугал лидера усманских большевиков. Он издал даже специальную инструкцию, в села направлялись даже отряды, чтобы прекратить погромы. Но было уже поздно, ибо большевики сами выпустили «джина из бутылки», потворствуя всем низменным чертам крестьян.

Виктор ЕЛИСЕЕВ.

Еще больше материалов историко-краеведческой страницы «Истоки» читайте в завтрашнем номере «ДВ».

Отправить ответ

Вы будете первым в этой дискуссии!

Уведомлять меня о
wpDiscuz