СТАРШИЙ БРАТ
Мой старший брат Евгений родился 25 января 1924 года. Я стал последним, разница между нами — 14 лет. В те времена, теперь уже далекие, на правах старшинства он присматривал за мной, делал замечания, но никогда не наказывал, частенько подшучивая по разным поводам. Однажды, смеясь, он обозвал меня Мазепой. Кто такой Мазепа, я тогда еще не знал. Прозвище показалось мне обидным, но тут же забылось.
На нашей улице было много ребятни, моих ровесников лет 10-12. Некоторые потихоньку покуривали, пытались вовлечь и меня. Пришлось под их напором купить пачку дешевых сигарет, устроить для их хранения тайник.
Во время войны, да и после нее были проблемы с топливом. Отапливались торфом, который заготавливался
промартелью «Искра» в осушенных болотах. Торф отпускался строго по нормам, его не хватало для обогрева жилья, а зимы были на редкость суровыми. Утром встанешь — на поверхности ведра с водой — толстый слой льда, окна — в ледяных натеках.
В ход пошли кочки, их можно было взять довольно свободно, но они не горели, а тлели. Зато для кочек нашлось другое применение, ими обкладывали стены до самых окон — защита от холодов.
Вот в одной из таких «баррикад» я и устроил тайничок. Женя, как говорится, был не лыком шит, все подмечал. Он сразу заметил в моем поведении что-то необычное — и обнаружил закладку. Я был до крайности смущен, но брат ничего не сказал, только помахал пачкой сигарет перед моим носом, и я на всю жизнь остался некурящим.
На рубеже 20-30-х годов в Чуевке была семилетняя школа, но многие мальчишки ограничивались начальным образованием, становились в семьях помощниками, выполняя несложные поручения.
Хозяйство моего деда Алексея Ивановича, крестьянина-середняка, считалось крепким: с десяток десятин пахотной земли, лошадь, другой домашний скот, деревянный, под железом дом. В семье два взрослых работящих сына. Женя по примеру старших научился управляться с лошадью, пробовал ходить за сохой.
Начались бурные годы: массовая коллективизация, раскулачивание. Дед упирался, не хотел вступать в созданный в Чуевке колхоз «Новый быт». Но ему пригрозили раскулачиванием, предложили, учитывая его образованность, должность счетовода (по-нынешнему — бухгалтера), и он сдался. Сдал живое тягло, сельхозинвентарь, амбар (его разобрали на бревна и увезли на хозяйственный двор, где собрали снова).
Наш отец, Николай Алексеевич, тоже стал бухгалтером: вначале главбухом раймага, а перед отправкой на фронт — МТС (машинно-тракторной станции).
Вот в такой обстановке рос и воспитывался Евгений. В ту пору местная молодежь тянулась в город, вливаясь в ряды рабочего класса. По примеру своих друзей, соседских подростков, Женя поступил в Усманское ФЗУ (школа фабрично-заводского обучения), дававшее востребованные народным хозяйством профессии. На выходные большинство учащихся стремились попасть домой за харчишками: картошкой, пшеном, салом… В городе жилось голодновато. Женя возвращался в школу с большими трудностями и препятствиями: частенько на крыше товарняков или на подножках пассажирских поездов. Другого подходящего транспорта на Усмань не было.
ИЗ РУК ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ
Окончив ФЗУ, Женя стал бетонщиком, но применить свои знания на практике не смог: вовсю шла Великая Отечественная война. 31 июля 1942 года брат получил повестку. Он отнесся к этому спокойно, с пониманием: надо защищать Родину. По рассказам старших, он знал свою родословную. Знал, что наши далекие предки с XVII века были «служилыми людьми» — пушкарями (артиллеристами). Под Рязанью их отряды защищали южные границы тогдашней Руси от жестоких и разорительных захватнических набегов крымских татар, многочисленных кочевых орд.
С изменением обстановки пушкари были перемещены еще южнее, в уже освоенные и заселенные русскими людьми просторы. Этим местом стал Козлов (ныне город Мичуринск). Их войсковая охранительная служба закончилась в начале XVIII века в связи с упразднением Пушкарского приказа (государственного военизированного учреждения). Пушкари были переведены в разряд мещан. Затем в соответствии с Указом Екатерины Второй о межевании они получили земельные наделы с переводом в разряд крестьян. Так 250 лет назад появилось село Чуевка, первопоселенцем (основателем) которого стал, как выяснил по архивным данным краевед Вячеслав Искорнев, наш предок, однодворец Михаил Евдокимович Волокитин (он же Чуев).
Последующие поколения нашей семьи всегда были защитниками Отечества от иноземных захватчиков. Упомянутый выше Алексей Иванович был участником Первой мировой войны. Из Государственного военно-исторического архива мне прислали копию документа, который гласит, что «в приказе № 60 по 33-му армейскому корпусу от 1 сентября 1915 года значится старший унтер-офицер 410-го пехотного Усманского полка А.И. Волокитин, награжденный Георгиевским крестом 4 степени, пожалованным 16 сентября и выданным ему лично его Императорского Величества Великим Князем Кириллом Владимировичем за бои с 15 по 31 августа 1915 года». А еще дедушка получил отпуск и приехал на побывку домой.
На фронтах Великой Отечественной войны сражались сыновья кавалера Георгиевского креста рядовой Николай (убит под Смоленском в 1943 году) и старший сержант Виктор (погиб в том же году при освобождении Гомельской области Белоруссии).
ВПЕРЕД С ПУЛЕМЕТОМ В РУКАХ
Евгений не подвел своих предков. Прибыв на место предстоящей службы, прошел соответствующую боевую подготовку. А оттуда — на фронт, получив положенное ему обмундирование, о чем свидетельствует документ под названием «Красноармейская книжка», которую было предписано «всегда держать при себе, не имеющих книжек — задерживать».
В разделе «Вещевое имущество» были перечислены выданные ему вещи: шапка (шлем) — 1, пилотка — 1, шинель — 1, гимнастерка хлопчатобумажная — 1, шаровары хлопчатобумажные — 1, шаровары ватные — 1, ремень поясной — 1, ремень брючный — 1, ранец (вещмешок) — 1, (неразборчиво) — 2, ботинки — 1, обмотки — 1, рубаха нательная — 1, кальсоны — 1, портянки летние — 1, портянки зимние — 1, перчатки зимние — 1, (неразборчиво) — 2 пары, полотенце — 1.
И вот он на передовой, у стен Сталинграда. Стояли жестокие морозы, солдатская одежда от них не спасала. В результате, во время короткого перерыва в боях, зарывшись в сугроб для маскировки от врага, пулеметчик Волокитин получил сильное обморожение. Попал в госпиталь, но ноги удалось спасти.
После госпиталя — новое место службы — 2-й Белорусский фронт, где снова стал ручным пулеметчиком, но уже в звании младшего сержанта, командира отделения. Затем — Польша, участие в освобождении города Осовец. Вот тут-то и настиг его вражеский снаряд. Это произошло 12 августа 1944 года. По данным эвакогоспиталя № 3052, брат был тяжело ранен осколками снаряда. Они попали в живот и бедро, сильно повредили тонкий кишечник, тазобедренный сустав, а также задели желудок.
Женя долгое время находился без сознания. Хирург, практически спасший его от смерти, перед выпиской раненого из госпиталя рассказывал, как проходила операция. Чтобы устранить повреждения, кишечник из брюшной полости переместили в тазик. Это позволило провести все санитарно-лечебные мероприятия, обнаружить и удалить осколки, но один так и не был найден, остался в теле бойца.
Недавний фронтовик был признан негодным к прохождению дальнейшей службы. За участие в освобождении города Осовец он был награжден орденом Красной Звезды.
Став инвалидом, брат отправился в Усманский райсобес, где в 1945 году ему назначили пенсию — 96 рублей с ежемесячной доплатой для сержантско-старшинского состава в размере 24 рублей. Он получил также «Купоны для денежных выплат к орденской книжке» — 25 рублей в месяц, но вскоре эта выплата была отменена.
«ПОД КРЫШЕЙ ДОМА СВОЕГО»
Демобилизовавшись, брат не остался без дел. Стал сапожничать в Добринской артели инвалидов. Молодой организм брал свое, здоровье постепенно укреплялось, инвалидность сняли (о ней напоминал лишь грубый шов на животе). Брат решил устроиться на набиравший мощь Липецкий тракторный завод. Его приняли в прессовый цех наладчиком станков, а свою трудовую биографию он завершил мастером этого цеха.
Проведя значительную часть своей жизни в городах, он по духу остался сельчанином. Его постоянно тянуло в родную Чуевку, «под крышу дома своего». К матери Зинаиде Николаевне, не дождавшейся мужа с фронта. К бабушке Марии Егоровне, со времен Первой мировой войны гордо называвшей себя солдаткой, умело управлявшейся с хозяйством, пока муж воевал. И, конечно, к среднему брату Анатолию, отслужившему в Зауралье положенные три года и не попавшего на фронт (родившиеся в 1927 году не призывались) и выбравшего мирную профессию. Он «дослужился» до главного бухгалтера областного управления молочной промышленности.
Испытав ужасы фронтовой жизни, Евгений, как и до
войны, был на редкость добродушным, доброжелательным к окружающим его людям, уравновешенным и обладающим чувством юмора.
Домой он приезжал всегда с гостинцами, а в период работы на Тракторном заводе регулярно помогал матери деньгами (сохранились «корешки» переводов с короткими и теплыми приписками).
Его нельзя было назвать гостем, он по праву был членом нашей семьи. Вникал в ее заботы и проблемы, помогал в их решении: например, с удовольствием рылся в грядках, убирая картошку, ухаживал за кроликами, птицей. Все удивлялись, что куры не боялись брать корм прямо с его ладони. Красавец петух стал его любимцем.
А еще он был страстным рыболовом. Вместе с ним мы «освоили» все близлежащие водоемы — пруды и заболоченные озерки. Часто засиживались на берегу до тех пор, пока скроются из вида поплавки. Нас всегда встречала мать, тревожившаяся: «Что же вы так долго?». Брат ее успокаивал и просил пожарить улов к завтраку.
Старший брат умер 25 августа 1985 года, вскоре после выхода на пенсию в 60-летнем возрасте (все же сказались фронтовые раны). Еще при его жизни мы назвали своего младшего сына Евгением, чем брат был очень доволен (у них с женой Анной, работницей того же завода), к сожалению, не было детей. Говорил: «Меня не станет, но будет жить другой Евгений Волокитин, мой родной племянник».
Хоронили бывшего мастера всем коллективом, сказав о нем немало добрых искренних слов. Рабочие цеха смастерили памятник и установили на его могиле.
В нашем семейном архиве сохранились все документы и награды, связанные с его боевыми и трудовыми делами. В их числе удостоверение «Ударник коммунистического труда». По просьбе учителей нашей школы я не раз приходил с этими реликвиями на встречи с учащимися.
Последующие представители нашего рода всегда были готовы встать на защиту Отечества. К примеру, правнуки Георгиевского кавалера Алексей, названный так в память о нем, отслужил срочную в авиационной части, а Евгений — пограничником. От их командиров не раз приходили благодарственные письма за хорошее воспитание сыновей. Потом пришла очередь и для праправнука Арсения, призванного на Северный флот, в Заполярье. Он стал морским пехотинцем.
Жизнь продолжается…
Автор: Валерий ВОЛОКИТИН.