Его судьба — настоящий пример того, как из скромного сельского жителя вырос человек большого масштаба. У родившегося после войны мальчишки были обычные для тех лет испытания. Но он твёрдо знал: чтобы чего‑то добиться, нужно много работать. Наш земляк прошёл через разные профессии и места, нигде не растеряв главное: умение видеть в людях достоинство и искренне рассказывать об этом. В его текстах слышится дыхание добринских просторов и отголоски детства, проведённого в родной деревне.
ПРЯНИКИ ЗА ГОНОРАР
Прозаик, поэт и журналист В.М. Фатеев с 1971 года состоит в Союзе журналистов СССР, а с 2001-го — в Союзе писателей РФ. Родился Валерий Михайлович 10 января 1947 года в простой крестьянской семье в деревне Смирновке Новочеркутинского сельсовета (от неё давно не осталось и следа). Судьба рано проверила его на прочность: мама ушла из жизни, когда трое детей были маленькими, и забота о них легла на плечи отца, инвалида Великой Отечественной войны. Позже отец женился на вдове с дочкой, и далее семья пополнилась ещё несколькими детьми.
— Поскольку я родной мамы не помнил, то мне её полностью заменила сперва старшая сестра Зоя, а после — мачеха, которая была добрым человеком, — рассказывает Валерий Михайлович, вспоминая с теплотой детство, проведённое в Смирновке, — нас стало потом шестеро детей. Жили мы дружно, несмотря на все тяготы.
Трогают за душу произведения писателя. Рассказ «Яблоки детства» о том моменте, когда умерла его мама, и вовсе невозможно читать равнодушно. Школьные годы научили мальчика не сдаваться: сначала была Смирновская начальная школа, затем — учёба в школеинтернате в Павловке. Тогда же напечатали в нашей районке его первые два стихотворения. На гонорар, полученный за них, юный поэт на радостях от признания его таланта накупил друзьям пряников и конфет. За свои знания по русскому языку и литературе до сей поры В.М. Фатеев благодарит учителей Александру Дмитриевну Васильеву и Антонину Ивановну Попову, сразу заметивших в этом парнишке Божий дар к родному языку и, вообще, слову. Жаль, что десятилетку, хоть и учился хорошо, не пришлось окончить сразу.
Однако Валерий Михайлович никогда не останавливался на достигнутом: получил диплом в ПТУ-13 в Липецке и параллельно обучался в вечерней школе рабочей молодёжи. Два года трудился на Липецком тракторном заводе и при этом успевал учиться на вечернем отделении Липецкого института стали и сплавов. Целеустремлённый юноша твёрдо знал: только образование и труд способны открыть любые двери.
ПОВОРОТЫ МЕЖДУ МОРЕМ И СЛОВОМ
В 1966 году его призвали в армию. Вернувшись через два года, Валерий Михайлович женился и поступил на факультет журналистики Воронежского университета, который окончил в 1974 году. Об этом он так долго мечтал! Я ж просто восхищаюсь масштабом интересов и знаний нашего земляка: с одной стороны — практическая и точная наука о стали и сплавах, с другой — гуманитарная журналистика. Первые профессиональные шаги во второй профессии он делал не только в нашей газете, но и в районке «Знамя Победы» ст. Поныри Курской области и в областной молодёжной газете «Молодая гвардия» в Курске, где «оттачивалось» его перо и, по словам мастера, рождалось понимание ответственности перед читателем. Поворотным моментом стала поездка в Магаданскую область в 1976 году. На суровой северной земле раскрылся его талант публициста и рассказчика.
— В такую даль, — говорит о себе писатель, с которым разговариваем по телефону, — я, честно говоря, пытался сбежать от самого себя. Так сложились семейные обстоятельства. В этих суровых местах и начал писать прозу. Первые мои рассказы напечатаны именно здесь. Меня очень впечатлили и природа этого края, и мужественные люди, работающие тут.
И таким мужественным Фатеев был сам и остаётся до сей поры. Пять лет он заведовал отделом в районной газете «Ленинское знамя» в посёлке Усть-Омчуг, писал очерки и фельетоны, делился с читателями живыми историями о новых земляках и их делах. Тогда и увидели свет его первые короткие рассказы. Острый фельетон «Лесной барин» вызвал большой отклик у местного населения и одновременно стал причиной перемен: Валерия Михайловича после напечатанного фельетона перевели в Магадан, там открыл для себя новые горизонты.
С 1980 года он работал литературным сотрудником в журнале «Политическая агитация», затем был главным редактором газеты «Вестник». Жизнь продолжала подбрасывать неожиданные повороты… В 1985–1987 годах Валерий Михайлович служил первым помощником капитана (!) в «Магаданрыбпроме». Новый опыт подарил ему встречи с морем и новыми людьми, которые позже оживут на страницах его произведений. К примеру, один из опаснейших для жизни моментов земляк пережил, когда корабль обледенел в штурмующем океане. Но моряки победили стихию. Этот страшный случай — в его рассказе «Я живой, мама!». («…— Управление просит, чтобы все члены экипажа сообщили своим близким, что они живы. Срочно!
— А текст?
— Придумай что-нибудь…
У себя в рубке радист долго сидел, как в оцепенении. Вспомнилась мать, босоногое детство, брат, с которым рядом, не расставаясь, прожил он до вчерашнего дня. Мать еще ничего не знает, но первой придет к ней его РД. Он настроил рацию и передал: «Я живой, мама!».
И тут он, здоровый сорокалетний мужик, не выдержал и заплакал — молча, содрогаясь от рыданий всем своим громоздким телом. Он плакал, а пальцы его автоматически делали привычную работу. В Тулу, Москву, Смирновку, Магадан, во все концы большой нашей земли летели телеграммы с одинаковым и пугающим своей необычностью текстом: “Я живой, мама!”»).
ДУША СИЛЬНЕЕ ТЕМНОТЫ
Потом были годы работы главным редактором рекламного агентства «Гамма», а с 1993 по 2002 год В.М. Фатеев занимал должность директора Магаданского книжного издательства: здесь он не только руководил, но и помогал другим авторам найти своего читателя. Известный писатель с добринскими корнями входит в десятку лучших прозаиков России. Наш земляк — лауреат конкурса имени Василия Шукшина, обладатель премий Василия Алёхина, Владимира Арсеньева, «Белуха» (Белуха — это гора, высшая точка на Алтае, и учредители выбрали её как символ «высоты» в творчестве). Премию имени путешественника, востоковеда и писателя В.К. Арсеньева, которая присуждается за лучшие произведения современных авторов, посвящённые Дальнему Востоку, В.М. Фатееву вручали в Москве.
Общественная работа стала для Валерия Михайловича не формальностью, а делом сердца. Он возглавляет с 1993 г. правление Магаданского отделения «Российского фонда мира» и удостоен трёх золотых медалей фонда. С 2002 года — главный редактор альманаха «На Севере Дальнем», а с 2010-го — ещё и главный редактор журнала «Колымские просторы». Его вклад в культурную жизнь города Магадана отмечен по-настоящему тепло и весомо: пять раз он тут становился «Человеком года», в 2011 году получил знак отличия «За заслуги перед городом Магаданом», в начале 2017 года ему присвоили звание «Почётный журналист города Магадана».
Литературное наследие Валерия Михайловича — это более 20 книг: очерки, стихи, проза, в которых слышны голоса Севера, боль и радость простых людей, размышления о времени и о себе, много публикаций в журналах Виктора Астафьева «День и ночь», «Советская милиция», «Советская женщина», тиражи — 35 миллионов в последнем… Особого внимания заслуживают его детективы: в 2014 году одно московское издательство выпустило в серии «Ретро-библиотека приключений и фантастики» романы «Город в законе» — о непростых событиях начала 1990-х в Магадане и «Золотую моль» — о золотодобытчиках северного прииска. Эти книги — попытка осмыслить эпоху через судьбы людей. Активно он сотрудничает и с белорусскими коллегами, где в каждой региональной библиотеке Беларуси есть книги нашего земляка.
— Какое собственное произведение для Вас самое любимое? — задаю вопрос писателю.
— Трудно выбрать! — признаётся. — Они тоже ведь, как дети. Все выстраданы моей душой. И всё-таки лучшей считаю повесть «Всем хорошей погоды!».
С 2010 года по 2020-й Валерий Михайлович возглавлял Магаданское региональное отделение Союза писателей России. Сегодня он по-прежнему живёт и работает в Магадане, а слово — главное дело его жизни. Выше уже сказала, что В.М. Фатеев — мужественный человек. Более 10 лет он не видит. Его глазами была супруга, которая помогала читать и писать.
— Она была для меня всем, — признаётся он.
На земляка можно лишь равняться. Человек не опускает руки, продолжает творить, даря читателям тепло своей души. Совсем недавно Валерий Михайлович позвонил мне и поделился радостью: уже в этом году его произведения опубликовали журналы «Наш современник» и «Молодая гвардия». Изданы повесть «Водозабор» и новые стихи. Помимо этого, в 2026-м ему вновь вручили премию имени Алёхина (её получают лучшие слепые писатели страны).
Марина ПЧЕЛЬНИКОВА.
ЛЕЙ
Рассказ
Еще и солнце не успело пробиться сквозь ивняковый плетень у сарая, а отец уже будит виноватым голосом:
— Вставай, сынок… Лей приехал.
Лей — колхозный бригадир Алексей Матвеевич. Каждое утро объезжает он на своей подрессоренной двухколеске-качалке избы, посылает баб и мужиков по нарядам. Мне до мужика далеко, только пятый класс кончил, но работаю и я. Подвозил воду на плантации, а теперь вот Лей уговорил отца посадить меня на культиватор. Пыли много, зато и трудодни большие. К тому же всю траву можно забирать домой. Отец, хоть ему и жалко меня, соблазнился легким сеном для нашей Зорьки. Да оно и понятно: колхоз «Красный пахарь» маломощный, свое-то стадо содержит еле-еле, а той весной и солому для лошадей приходилось дергать с крыш.
Мне же отец пообещал:
— Велосипед осенью куплю.
Я обомлел. Велосипед в деревне был только у моего ровесника Витьки Аржака. Сверкающий никелем, с голосистым звонком, на рулевой колонке вольная чайка — я отчаянно мечтал о таком же. Но до велосипеда ли семье из пяти ртов, где купить ботинки в школу — и то задача. Я недоверчиво протянул:
— Да… а потом скажешь: «Грязь, снег, зачем велосипед? Лучше лыжи».
— И лыжи, — расщедрился отец.
Бригадир, молча смоливший козью ножку, обронил:
— Деньги мы тебе лично дадим. Лей (на бригадирском языке это слово заменяло «если» — отсюда и прозвище пошло) отец слова не сдержит, на правлении доложим.
… Лей приехал — сну конец. Я подскакиваю с закрытыми глазами; еще досматривая летучие утренние сны, кое-как одеваюсь, обуваю отцовские латанные-перелатанные офицерские сапоги, сажусь за стол. Лей как обычно толкует о чем-то с отцом и дымит. Мачеха наливает молоко, я пью, в полуха слушаю, о чем говорят мужчины, и разглядываю в окно крупные, узловатые сучья на старом клене. Чем-то похож на него жилистый, мосластый Лей. Даже вместо левой руки у Лея — деревянный протез, держит он его в кармане пиджака.
Мой отец и Лей — фронтовые друзья. Выпив, они всегда поют одну и ту же песню:
«Товарищ, товарищ, болит голова,
Тревога промчалась над нами», –
высоким голосом начинает отец.
«От крови бойцов потемнела трава. –
басисто включается Лей, –
Склони свое Красное знамя».
Я люблю слушать их. Я вижу, как падают раненые бойцы, как темнеет от их крови трава, и отчего-то становится — до слез — жалко отца с Леем. Хочется защитить кого-нибудь и, вообще, совершить что-то героическое. Такая это песня.
… Прямиком по кирпичной кладке через речку Плаутку бегу на «табор» — так называется в колхозе машинный двор. Как бы рано я ни пришел сюда, Женька Овчаров, круглолицый веселый мой напарник, уже возится возле своего «Беларуся». Беру у него шприц, набиваю солидолом, лезу смазывать культиватор.
— Постой, — хохочет Женька. — Я уже все сделал.
Цепляем культиватор — и в поле. Там, где по полю прошли сверкающие ножи культиватора, убегают к горизонту ровные зеленые рядки свеклы. Трактор осторожно выезжает на плантацию, я дергаю рычаг, и лапы врезаются в землю. Началось. Мое дело следить, чтобы не срезало зеленые кустики свеклы, чтобы строго по междурядью шли ножи, чтобы проклятая повилика не забивалась между ними, делаем круг, второй. Когда идем на ветер, я даже умудряюсь петь песни. А когда ветер в спину — пиши пропало. Пыль облаком висит над трактором, лезет в нос, скрипит на зубах. Не успеваю отплевываться. Жирные зеленые плети повилики забиваются между ножами, крючком их не выдернешь, приходится дергать за сигнал-проволочку, протянутую в кабине: стой! Останавливаемся, вместе с Женькой лезем под культиватор, чертыхаясь, охапками выгребаем траву.
К полудню, осторожно пробираясь между рядками, появляется Лей. Пристраивается на полосе, долго наблюдает за нашей работой, потом машет рукой:
— Лей ты (Женьке) остановишь, а ты (на меня) поднимешь, а ты (на Женьку) сдашь назад, трава сама будет сваливаться. Только не дожидайтесь, пока забьет. Почаще.
… Проходит мое лето. После свеклы опять воду возил на комбайны, скирдовал солому. А в конце августа колхоз рассчитался со всеми школьниками. Толстая тетка-бухгалтер показала мне пальцем место, где надо расписаться, и получил в руки небывалое богатство — 636 рублей, да еще целых два мешка пшеницы. Хватит и на велосипед, и на новые ботинки.
— … Оно, конечно, заработку своему ты хозяин. Тут слов нет…Татьяна вот просит помочь, а с чего, я и не знаю. У нас так-сяк, хоть картошки наешься, а в городе, сам знаешь, без живой копейки никуда, много не научишься.
Танька, моя старшая сестренка, учится в городе, в техникуме. Я гляжу на отца, и, видно, такая боль в моем взгляде, что отец не выдерживает, отворачивается.
— Оно, конечно, — тихо говорю я. — Пособить надо. И повторяю его, отцовскую, поговорку: — «Деньги — гость: нынче нету — завтра горсть».
На другой день меня, пасмурного и тихого, ловит на улице Лей.
— Лей ты щас со мной поедешь в Черкутину, назад привезем веломашину.
— Танька у нас больно нуждается, Алексей Матвеевич, — говорю я. — Вот пособить решили. В городе без живой копейки, сами понимаете…
Алексей Матвеевич молчит и долго трогает рукой протез — будто тот болит.
— Ну, Лей такое дело, — понимающе говорит он и уезжает. А я иду собираться в школу. Завтра топать в Черкутино за семь километров и опять завистливым взглядом провожать Витьку Аржака, для которого дорога на велосипеде — просто удовольствие.
… Почти через месяц, когда уже сплошные облака стояли над озябшей землей, забежал к нам ввечеру рассыльный.
— На собрание собирайтесь. И ты, и малый твой…
На собраниях, хоть меня приглашают в первый раз, я уже бывал. Иду с неохотой. Будут опять говорить о своих взрослых делах, ругаться, дымить самокрутками.
Так и было. А потом председатель, коренастый мужичок в солдатской гимнастерке, сказал:
— Товарищи колхозники, тут мы на правлении и решили наградить наших школьников за хорошую помощь. Вот… Почетной грамотой и ценным подарком награждается…
Я поднялся на сцену. Гладкий, разукрашенный лист бумаги с печатями председатель вручил мне, пожимая по-взрослому руку, а я во все глаза заглядывал ему за спину: что за ценный подарок?
И тут на сцену из боковушки бригадир Лей вынес… велосипед. Легонько толкнул его под седло, как мать малыша по попке, и велосипед — настоящий! взрослый! — покатился ко мне, и электрическое солнце рассыпалось от его спиц по всему потолку, а я стоял и не мог очнуться от столбняка.
Потом я вел велосипед за его сверкающие рога, и ни одной мысли не было в голове — и только отойдя от правления, заорал упоенно: «Товарищ, товарищ, болит голова!!!».
И лей мне бы сказали, что песня эта вовсе не праздничная, ни за что бы не поверил.
Это была песня победителей, вот ведь в чем главное дело.
Валерий ФАТЕЕВ.