Из Мазейского сельсовета на войну ушли 237 человек. 187 не вернулись с полей сражений. В память о них благодарные земляки установили в центре села монумент воина-освободителя. Было это в 1976 году.
Более сорока лет простоял в селе памятник под открытым небом и стал постепенно разрушаться. Ежегодный косметический ремонт не спасал положение. И тогда ныне покойный глава сельсовета Николай Темирев решил оправить памятник на реставрацию липецкому скульптору Македону Сариеву, попросив его сохранить максимальное сходство с прежней скульптурой.
В октябре 2019 года состоялось торжественное открытие обновленного памятника погибшим воинам-землякам. Он был как две капли воды похож на предыдущий, изменился лишь сам постамент и плиты с именами погибших односельчан (они приобрели более современный вид). Преобразилась и прилегающая территория: плиткой выложили дорожку к монументу, посадили фруктовый сад, разбили клумбы…
А в 2024 году уже новый глава Мазейского сельского поселения Сергей Наумов завершил масштабное благоустройство сквера у памятника погибшим, начатое еще его предшественником Николаем Темиревым. Около двух миллионов было затрачено на эти цели. Появились кованая арка у входа, лавочки, качели, цветники, ночная подсветка и многое другое. Сквер стал не только местом памяти, но и отдыха мазейцев. Здесь можно спокойно посидеть в тени деревьев, пообщаться с друзьями или побыть наедине со своими мыслями. Обстановка, как говорится, располагает.
«ВСЕ ОНИ — НАШИ ЗАЩИТНИКИ»
В Мазейке уже не осталось ни одного ветерана Великой Отечественной войны. Последним ушел в мир иной Владимир Ильич Шленкин (на общем фото ветеранов сидит крайний слева). Всегда выступал на митингах 9 Мая. Был очень уважаемым в селе человеком.
Но здесь живут дети, внуки и правнуки солдат-победителей, а значит, есть кому хранить память о них.
Много лет вела работу по увековечиванию памяти воинов-земляков учитель местной школы Людмила Алексеевна Панина (недавно она ушла на заслуженный отдых).
— В конце 70-х годов вместе с ребятами, разбившись на группы, мы ходили по домам односельчан, — вспоминает Людмила Алексеевна. — Заходили в каждый, записывали данные про живых и павших участниках войны. Это были не только уроженцы Мазейки и близлежащих деревень, но и ветераны, приехавшие в наше село из других мест. Поэтому в списках много нездешних фамилий, например, поселившийся у нас уже в пожилом возрасте Николай Викторович Опрышко. Но это все наши защитники и мы их должны помнить. Составили карточки на каждого ветерана, оформили в школе альбом с фотографиями фронтовиков.
Среди вернувшихся с войны мазейцев был и отец нашей собеседницы Алексей Михайлович Тихонов, 1925 г.р.
Его призвали в армию в апреле 1943 года, едва парнишке исполнилось 18 лет. Алексей был единственным сыном, жил с мамой Натальей Демьяновной Дергуновой (Тихоновой) и бабушкой Пелагеей Кузьминичной. Им и присылал с фронта солдатские треугольники. Воевал отважно, не раз ходил в тыл противника, чтобы нанести ему внезапный удар. Во время одного такого рейда вдвоем с товарищем взяли в плен «языка», как оказалось, располагавшего ценными сведениями. Это позволило нашим войскам вовремя подготовиться к наступлению врага.
30 мая 1944 года Алексей получил сквозное ранение правой половины грудной клетки. Много друзей потерял он в тот день. Погиб и самый близкий — Геннадий, с которым брали «языка». Но об этом наш земляк узнает позже. В тот момент он сам находился между жизнью и смертью. Не видел, кто вынес его с поля боя, но всегда с благодарностью вспоминал медицинских сестер, которые выходили его в госпитале г. Кишинева. Через четыре месяца он снова был в строю. В феврале 45-го получил медаль «За отвагу». День Победы отпраздновал в Праге. Домой вернулся в ноябре 1946 года.
Свою судьбу встретил уже после войны. В 47-ом женился на березнеговатской девушке Елене Корневой (ее отец Трофим Ефимович тоже воевал, пропал где-то без вести). У них родилось 6 детей.
— У папы было прострелено легкое, — продолжает Людмила Алексеевна. — Он всегда тяжело дышал. Статус инвалида войны получил незадолго до своей смерти. Всю жизнь работал в колхозе. Несмотря на пережитое, они с мамой никогда не унывали. Помню, на 9 Мая фронтовики собирались вместе, выпивали, играли на балалайках, гитарах. Вспоминали боевую молодость. Папа любил рассказывать, как их, советских солдат, встречали простые люди в освобождаемых ими странах Европы: радовались, угощали махоркой… Мама была труженицей тыла и тоже до последнего не сдавалась невзгодам: даже лежа в постели со сломанным позвоночником, играла на балалайке. Она все же пережила папу. А он говорил, что на войне цыганка ему нагадала, что умрет в 58 лет, и, знаю, ждал этого. Так и случилось…
Л.А. Панина каждый год ходит в День Победы на митинг к сельскому монументу, а потом отправляется к родителям на могилу — ведь это их праздник.
ВОЙНА И ЮНОСТЬ
На стендах и в альбоме Мазейской средней школы множество фотографий вернувшихся с фронта ветеранов, которые уходили защищать Родину совсем молодыми ребятами в 18-19 лет. Сражались храбро, вернулись домой с боевыми наградами.
Анна Петровна Посаднева родилась в 1923 году в д. Сошки-Кривки. Ее мать умерла, когда девочке было всего два с половиной годика. Аня жила с бабушкой Феней и младшим братом Федором. В 11-летнем возрасте переехала в Ленинград. Там, окончив семилетку, поступила в ФЗО на портниху, потом работала на швейной фабрике.
Когда началась война, фронт достаточно быстро приблизился к городу на Неве. Анна пережила все трудности, связанные с блокадой, когда 125-граммовый кусочек хлеба был единственным спасением от голодной смерти. Ее брат Константин, лечившийся после ранения в госпитале, умер там 6 марта 1942 года от голода.
Анне удалось эвакуироваться из блокадного города. Она вспоминала, что за пять дней пути по железной дороге в их вагоне умерли 25 человек.
Вернулась в родное село, немного поправила здоровье и уехала в Воронеж. Там в Военно-воздушных войсках служил ее брат Федор, он был командиром автороты 148 дивизии 740 батальона. Ее тоже зачислили в роту связи этого батальона. А фронт уже был совсем рядом. 6 июля 1942 года Анна была тяжело ранена в живот. Военные врачи срочно сделали ей операцию и отправили санитарным поездом в госпиталь.
Анна Петровна вспоминала: «Когда меня везли на поезде, рана загноилась. Медсестры тихо говорили между собой: «Не выживет, наверно. Жаль, ведь такая еще молоденькая». А я лежу и думаю, как же не хочется умирать… И тогда поставила перед собой цель: несмотря ни на что выжить, встретить Победу, нарожать кучу детишек и просто прожить счастливую жизнь. И я выжила!».
В госпитале Анна Петровна пробыла два месяца, где долгое время находилась на грани жизни и смерти. Еще пару месяцев восстанавливалась в Мазейке. В свой батальон вернулась в ноябре 43-го.
Анна Петровна дошла до Берлина. Была в числе тех, кто первыми узнал о капитуляции Германии. 9 мая она дежурила в штабе на телефонной станции и вдруг слышит: «Ура! Победа!».
После войны ее жизнь сложилась так, как она и мечтала: вышла замуж, родила детей… И хотя много лет жила в Москве, свою малую родину — Мазейку никогда не забывала.
Петр Яковлевич Дергунов тоже родился в 1923 году в Мазейке. Окончил 7 классов. Его призвали 1 января 1942 года, когда парнишке еще не было и 19-ти лет. Служить попал в 211 стрелковую дивизию, освоил специальность телефониста. С августа 42-го по август 44-го принимал активное участие в боевых действиях, пока не получил тяжелое ранение в ногу.
Тот бой он запомнил на всю оставшуюся жизнь. Весь день немцы вели наступление на укрепленный участок обороны наших войск. Шла упорная борьба, перевес техники и живой силы явно был на стороне противника. Но красноармейцы не дрогнули и не отступили. Перед каждой очередной атакой фашистов бойцы прощались друг с другом. Так было и когда ранило Петра. Ощутил острую боль и сразу потерял сознание.
— Меня вынес с поля боя медбрат, имени которого, увы, я так и не узнал, — рассказывал потом ветеран. — Когда он нес меня в безопасное место и я пришел в себя, первое, о чем спросил: сумели мы удержать рубеж или нет? Остальное, казалось, не имело значения.
Несколько месяцев Петр провел на излечении в госпитале г. Горького. Стоял вопрос об ампутации ноги. Но молодой боец не мог даже представить, что в свои 20 с небольшим лет станет беспомощным инвалидом. Ногу спасти удалось, но служить в армии он уже не мог и был уволен в запас.
Петр Яковлевич вернулся в родное село с медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги», позже получит орден Отечественной войны второй степени. Всю жизнь работал хлеборобом. Женился, дал жизнь троим детям. А с ногой ему все-таки пришлось расстаться, правда, уже в мирное время.
Среди тех, кто в 18 лет стал защитником Родины, и Кузьма Митрофанович Костомаров, который родился в 1924 году в Мазейке. С 1 декабря 1942 года он участвовал в боях в составе механизированного полка. Был автоматчиком. Освобождал многие города и населенные пункты. Но самые жуткие минуты войны пережил в Белоруссии, когда увидел забитые маленькими детьми колодцы. Навстречу нашим солдатам из леса и из землянок выходили измученные, едва живые старики, женщины и дети, которым удалось укрыться от карателей. Увиденное навсегда осталось в памяти Кузьмы Митрофановича.
Победу он встретил под Кенигсбергом, а домой вернулся в 46-ом. Работал в колхозе трактористом от МТС, а когда здоровье ухудшилось, — зав. складом.
Владимир Ильич Шленкин родился в сентябре 1924 года. В 42-ом ему принесли повестку. Был связистом, участвовал в Курской битве. Воевал за отца и младших братьев, ждавших его дома. В составе наших войск освобождал Орел, Ржев. В битве под Шяуляем был ранен. Полтора месяца провел в госпитале, а потом был зачислен в запасной полк.
В начале 1945 года его направили в подмосковные Мытищи. Здесь был сформирован бронепоезд и вновь прибывших обучали ведению боя на нем.
На второй день после Победы, 10 мая, на этом бронепоезде Владимира Шленкина с товарищами отправили на Дальний Восток, там Советский Союз держал крупную группировку войск на границе с Китаем. Затем перебросили во Владивосток, где наш земляк прослужил до 1954 года. В запас ушел в звании лейтенанта.
Иван Павлович Ларин родился в с. Мазейка в 1925 году в многодетной семье. Поэтому очень рано начал работать, сначала с отцом, потом самостоятельно пастухом в колхозе «Пролетарская воля».
Весной 43-го ему пришла повестка явиться в Талицкий военкомат. Позже ветеран вспоминал, как трудно ему было уходить из дома не из-за страха погибнуть, а потому что там оставалась большая семья, а мужчин в ней не было. Мать просила, чтобы берег себя. Но как это сделать, когда кругом рвутся снаряды?
Наш земляк попал на Калининский фронт. Как только прибыли к месту назначения, сразу же вступили в бой.
— Мы были неопытные, многие ребята погибли в этом своем первом и последнем бою, — вспоминал ветеран. — Самым памятным и горестным событием для меня был бой под Великими Луками. Враг теснил нас, но мы стояли до конца. В тот день я был ранен в руку, ногу и голову. Как и кто меня вынес — не помню. Очнулся в госпитале в Новосибирске. После восьми месяцев лечения меня комиссовали.
В начале 44-го вернулся в Мазейку. Жили трудно: дом почти развалился, во время войны от голода умерла младшая сестренка и Иван не мог допустить, чтобы его семья голодала. Снова стал работать пастухом, а весной — на разных работах. Да так и остался в колхозе — поднимать разрушенное в годы войны хозяйство.
«ПОМНЮ МАЗЕЙКУ ВОЕННОЙ ПОРЫ»
Анатолий Борисович Дергунов из д. Сошки-Кривки (сейчас это улица Молодежная с. Мазейка) — местный старожил. Он родился в 1937 году в Карельской АССР, куда его родители годом ранее завербовались на лесозаготовки. В 39-ом вернулись на родину, в Талицкий тогда район.
А вскоре началась война. Отец Борис Петрович Дергунов, 1915 г.р., ушел на фронт в числе первых мобилизованных односельчан. Подо Ржевом получил тяжелое ранение: у него были прострелены обе ноги. Лечился в Борисоглебске. Когда отпустили из госпиталя на долечивание домой, шел в лаптях пешком по шпалам до самой Добринки. Но недолго побыл с семьей — принесли новую повестку из военкомата.
Летом 1942 года очередную партию мазейских и лебедянских новобранцев собрали в Березнеговатке. Анатолию тогда было пять лет, и он помнит, как вдвоем с матерью провожал отца на фронт во второй раз.
— Было много мужчин с вещмешками, — рассказывает А.П. Дергунов. — Их построили в колонну и пешком отправили на Усмань. За ними пошла толпа женщин и детей, чтобы еще хоть немного побыть рядом со своими близкими перед долгой, а, может быть, вечной разлукой. Мы с мамой вернулись домой, потому что там нас ждала бабушка с моим годовалым братишкой Валентином.
Борис Петрович все-таки попал в нестроевую часть: охранял в Воронежской области осужденных за сотрудничество с фашистами на оккупированной территории.
— В начале 44-го забрал нас с мамой к себе, — продолжает собеседник. — Первое время жили в землянке. Когда учился во втором классе (это было уже в 47-ом году), голод был страшный. Я, наверно, не один мешок желудей тогда поел. Помню, отец прошел 25 километров, чтобы принести мне в школу кусок хлеба граммов на 250, сказав: «Только не ешь один, поделись со всеми». Учительница разделила тот кусочек на несколько малюсеньких и плакала вместе с отцом, глядя, как мы уплетаем тот хлеб.
В 1948 году Борис Петрович демобилизовался, и семья вернулась в Мазейку. Устроился работать трактористом, а Анатолия взял к себе прицепщиком. После семилетки парнишку, как круглого отличника, без экзаменов зачислили в Старооскольский геологоразведочный техникум. Но учиться там ему не пришлось. Говорит, если б поехал, отцу пришлось бы продать корову, чтобы дать денег на дорогу и проживание. И тогда семья голодала бы. И Анатолий решил остаться в Мазейке.
Он был свидетелем того, как возвращались с фронта односельчане, как постепенно налаживалась мирная послевоенная жизнь.
В 50-е годы их село начало понемногу отстраиваться. До тех пор дома были покрыты соломой и ни деревца на всю округу. Востроглазые мальчишки, залезая на крышу, видели, как на ладони, другой конец села. Плодовые деревья мазейцы начали рубить, еще когда их обложили налогом, шли они в ход и в холодные военные зимы на топку печей.
— Мы с отцом первые посадки из берез и дубов сажали на тракторе в 1953 году, — вспоминает собеседник.
Жительница Мазейки Таисия Николаевна Филалеева, родившаяся в 1941 году, тоже хорошо помнит, как тяжело жилось колхозникам в первые послевоенные годы.
— Скотина в колхозе от голода погибала, — рассказывает она. — Вот и решили ее раздать по домам, чтобы люди выходили и вернули в колхоз. Нам, к примеру, бычка привели и овцу. Кормов запасено не было. И чтобы прокормить животину, отец косил им осоку на корм. Выходили…
ФРОНТОВИКИ
Анатолий Борисович Дергунов лично знал фронтовиков первых послевоенных лет. И хотя многие были с явными физическими изъянами — последствиями тяжелых ранений, все равно считали себя вполне здоровыми для того, чтобы работать с утра до ночи в колхозе и дома.
— Наш сосед Николай Дмитриевич Старухин пришел с войны без нескольких ребер, — продолжает А.Б. Дергунов. — Через кожу было видно, как у него легкие дышали. Первый раз его тяжело ранило под Сталинградом. Когда его дочка от школы побывала на экскурсии в Волгограде, нашла в списках павших на Мамаевом кургане имя своего отца. Видимо, с таким серьезным ранением его сразу записали в погибшие. Второе ранение получил при форсировании Днепра, третье — в бою за город Кенигсберг. Николай Дмитриевич вернулся домой с медалью «За отвагу». После войны много работал, делал саманы для домов, сам глину копал. Умер в шестидесятых годах.
Незаурядной личностью был и другой ветеран Платон Васильевич Покачалов. Он ушел на войну в самом ее начале, когда ему было 32 года. Был рядовым, имел ранение. Домой вернулся с двумя орденами Славы третьей степени. Привез с собой трофейный патефон и все село ходило к нему по вечерам слушать пластинки Руслановой и Шульженко.
Невысокого роста, но очень боевой, отчаянный был. Бывало, мы, мальчишки, нашкодив, еле убегали от него. Кричал: «Я один роту мадьяров разогнал, а с вами уж подавно справлюсь!».
Скромные были ветераны. Награды редко кто носил на груди, в основном колодки от них. Надевали, когда в школу к ребятам приглашали рассказать о войне.
Подтверждает эти слова и Таисия Николаевна Филалеева:
— Мой свекор Константин Егорович Филалеев, призванный в 1941 году и вернувшийся домой живым, не любил говорить о войне. Всегда вспоминал лишь один случай: только им разложили кашу по котелкам, как начался обстрел. От недалеко разорвавшегося снаряда кашу присыпало землей и ее уже нельзя было есть. Голодный остался. Сколько лет прошло, а он все об этом жалел… Ничего другого нам не рассказывал, хотя имел боевые награды. А ведь их не просто так давали.
БЫЛ В МАЗЕЙКЕ «АЭРОДРОМ»
От Анатолия Борисовича мы узнали, что в годы войны на окраине Мазейки, помимо настоящего в Прудках, был расположен ложный аэродром с фанерными макетами самолетов.
— Поле в том месте было не распахано, заросло бурьяном, — рассказывает сельский старожил. — Как-то мальчишки погнали в ту сторону коров, солдаты, охранявшие объект, стали делать предупреждающие выстрелы вверх из ракетниц. Молодые девчата ходили к ним на свидания. После войны трое или четверо из тех охранников вернулись в Прудки за невестами.
Был среди них и украинский паренек Степан Терновских. Уроженец Винницкой области, он был призван на срочную службу в 1940 году. А потом началась война и 20-летний солдат встал в ряды защитников Родины. Под Сталинградом получил тяжелое ранение, был признан не годным к строевой службе в 1942 году. Его направили в Мазейку на охрану того самого ложного аэродрома. Здесь Степан Алексеевич встретил свою будущую жену Екатерину Кузьминичну Новикову, с которой расписались, не дожидаясь окончания войны.
У них родилось семеро детей, старший Виктор — в 1944-ом, младшая Рая — в 1959-ом. Супруги Терновских прожили вместе долгую жизнь, отметив в 2002 году 60-летие со дня свадьбы. Степан Алексеевич несколько раз ездил на Украину навестить своих родных, но насовсем туда не вернулся, жил и работал в Прудках. Был бригадиром полеводческой бригады. Хотя по малой родине, видимо, все-таки скучал. Незадолго до смерти он признался жене: «Я домой хочу, Кать. Поедешь со мной?».
В День Победы ветераны из Прудков (они относятся к Мазейскому сельсовету) по традиции ходили к могиле летчиков, что на краю села. Здесь и отмечали праздник.
— В нашей семье было заведено каждый год на 9 Мая всем детям со своими семьями собираться в родительском доме за праздничным столом, — вспоминает дочь ветерана Тамара Степановна Долматова (Терновских). — Папа, несмотря на свой строгий и сдержанный характер, в этот день всегда не мог удержать слез. Его могли растрогать до глубины души и советские фильмы о войне. Говорил, что сняты они очень достоверно. Мы поздравляли папу с праздником. Это был его день, наверно, самый важный в году.
Степана Алексеевича и Екатерины Кузьминичны Терновских уже давно нет на свете. Они похоронены на кладбище с. Мазейка. А для их детей, внуков и уже многочисленных правнуков память о дедушке с бабушкой по-прежнему жива. Они хранят ее в фотографиях, оставшихся после родителей наградах и своих воспоминаниях.
О чем писала Талицкая районная газета
1943 год
К 26-й годовщине Октябрьской революции члены колхоза «Красная победа» Мазейского сельсовета готовят подарки защитникам нашей Родины. В течение трех дней они внесли для подарков фронтовикам 28 кур, 180 яиц, сливочное масло и другие продукты. Каждый колхозный двор здесь готовит свой скромный подарок для красных воинов.
При Мазейском сельсовете открылась изба-читальня. Комсомольцы выпустили стенную газету, расклеили на стенах плакаты и лозунги. После работы, по вечерам, в избу-читальню приходят колхозники. Здесь они читают газеты и журналы. Агитаторы рассказывают им о событиях на фронтах и за рубежом.
В ближайшие дни при избе-читальне будет организован драмкружок.
1944 год
Талицкий Чамлык, Мазейский сельсовет Талицкого района Воронежской области, председателю сельсовета тов. Ларину
«Передайте колхозникам и колхозницам Мазейского сельсовета, собравшим 89000 рублей деньгами, скот и картофель на строительство боевой техники, мой братский привет и благодарность Красной армии. И. СТАЛИН».